Джеймс колебался. Он, как и Эван, не очень-то доверял новым личностям, но если это был единственный способ помочь Эвану… помочь хоть как-то. Джеймс и не надеялся на грандиозную помощь, и что Эвану резко полегчает, и он обо всем забудет. Нет, конечно, так не будет, но надеяться хоть на какую-то помощь можно было, раз уж он такой крутой хирург и ученый.

- Черт, о чем они там говорят? - не выдержал Джеймс, устало вздохнув. Хирург вот уже пол с лишним часа разговаривал с Вероникой на балконе, что-то неторопливо обсуждая и рассматривая ее папку. Эван нервничал, Джеймс нервничал еще больше. Особенно у Эвана подскакивало сердце, когда Джеймс Магуайер медленно оборачивался, глядя на него так долго и так странно, что Эвану становилось ужасно неловко и даже страшно, даже не представляя, что они там могут обсуждать.

- Я говорил, что это плохая идея, - простонал нервно Эван, поворачиваясь к Джеймсу и пряча лицо. - Ну почему он так смотрит на меня?

- Может, потому что в последний раз тебя видел нетрудоспособным овощем, прикованным к кровати с кучей трубок и швом во всю грудь? - сыронизировал Джеймс, нервно усмехнувшись. Он даже боковым взглядом увидел мрачное лицо Эвана. - Расслабься, ладно? Посуди сам, как ему еще на тебя смотреть, может, он просто думает, что с тобой делать.

- Это меня и пугает, - с мурашками на теле прошептал Эван. Джеймс приобнял его рукой за плечи и дотронулся губами до его волос.

- Я не дам ему сделать что-нибудь плохое, мне-то ты доверяешь?

Эван мрачно поднял на него глаза, нехотя вздохнув.

- Доверяю, - шепнул он, сделав к блондину шаг и кладя голову ему на плечо.

- Нашли время нежиться, - со смешком протянул Лейсли, развалившись в кресле и закатив глаза. Джеймс убил его взглядом.

- Ты разве не должен быть на балконе с ними?

- А смысл? Я все равно ничего не пойму из того, что они говорят, - удрученно проговорил он, посмотрев в сторону балкона.

Джеймс вздохнул, серьезно уставившись на Магуайера, который не отрывал взгляда от Эвана. На Эвана посмотрела и Вероника, волосы которой поднял ветер, чуть потрепав их. Она быстро пригладила свои распущенные волосы и снова склонилась над папкой, размяв шею.

Скоро начало февраля, и Джеймсу не верилось, что время идет так быстро. Его и самого уже задолбали все эти проблемы, новые люди, приступы Эвана. Если бы можно было, они бы с Эваном уехали. Туда, где они смогли бы быть вдвоем, потому что даже этот дом стал на Джеймса безмерно давить. Хотелось уехать в какую-то глушь, в лес и запереться там в каком-нибудь небольшом доме. Или, наоборот, уехать в мегаполис и поселиться в небоскребе, смешаться с толпой и ничем не отличаться от остальных. И никаких проблем, никаких обязанностей и людей, которые будут им мешать. Он посмотрел на Эвана, который устало потер глаза и тоже поднял глаза на Джеймса, чуть приподняв уголки губ. Ну почему Джеймс так любил его улыбку? Она была такой красивой и обаятельной, хотелось пронести эту улыбку через всю свою жизнь, как и самого Эвана. Потому что, какие бы проблемы ни случались, что бы ни произошло, если он улыбался, время преломлялось. Если он улыбался, значит, что-то внутри Джеймса грело еще больше и будто бы ласково шептало его голосом: «Все будет хорошо».

- Я хочу, чтобы с тобой все было хорошо, - прошептал Джеймс, округлив глаза, поняв, что произнес это вслух. Он растерялся немного, а сердце екнуло, будто бы он признался в любви или сказал что-то очень неловкое и то, что не должны были слышать.

Эван посмотрел на него, внимательно заглянув ему в глаза, и улыбнулся еще теплее и ласковее, отчего уголки его глаз сузились.

- Мне всегда хорошо, когда ты рядом, - сказал он, пожав плечами. Нельзя сказать, что Джеймса это не успокаивало. Он хотел, чтобы Эван был счастлив. А если он счастлив рядом с ним, то он будет с ним столько, сколько потребуется. Он будет всегда рядом.

- Итак, Эван, - снова прозвучал старческий голос хирурга, который отдал в руки Вероники папку и подошел к Эвану, не отрывая от него взгляда. - Все плохо, насколько мы понимаем, да?

Эван сглотнул, почему-то сразу же покосившись на Джеймса. Тот смотрел только на Магуайера, чуть приподняв бровь и плотно сжав челюсти. Эван хмыкнул.

- Не знаю я, что вы там понимаете. Я все равно ваших речей про мое состояние не понимаю, но у меня все отлично, не считая того, что я умираю. Но плевать на это, потому что внешние факторы меня более чем устраивают, и я готов умереть в такой обстановке, раз уж на то пошло, - уверенно ответил Эван, даже растянув один уголок рта в ухмылке. Джеймс тоже ухмыльнулся, ему понравился ответ Эвана, ведь такого хирург точно не ожидал.

Магуайер чуть приоткрыл свои тонкие губы и осмотрел Эвана с ног до головы, поднявшись взглядом по его худому телу, которое скрывала одежда Джеймса. Эван уже привык после очередной ночи, проведенной вместе, одеваться в его одежду. А все остальные в доме научились распознавать по этому признаку, когда именно у пары был секс. Магуайер остановился на глазах Эвана, прищурившись и вглядываясь в них почти не моргая. Джеймс покосился на Веронику, которая пожала плечами, тоже не понимая этой паузы.

- Почему вы так на него смотрите? - не выдержал Джеймс, вмешавшись в их зрительный контакт, услышав сорванное дыхание Эвана. Хирург перевел взгляд на него.

- Я просто ожидал увидеть его немного другим, - признался врач, усмехнувшись.

- Каким? Прикованным к постели? Не умеющим говорить или выражать свои мысли? - Джеймс иронично дернул бровью, Вероника вздохнула.

- Ну, признаться, что да, именно таким. Ибо его показатели слишком плохи для того, чтобы он нормально двигался или свободно выражал свои мысли, - сказал Магуайер, пригладив седую бороду рукой. - А еще он не отличается особой тягой к жизни, я думал, будет наоборот.

- Жизнь? - Эван усмехнулся, поспешно улыбнувшись. - А что это такое? А тяга к жизни? Меня окружают потрясающие люди, готовые мне помочь в любую секунду. У меня появились друзья и близкие люди. А еще любимый человек, который всегда рядом со мной и который делает меня счастливым еще и потому, что Я делаю его счастливым. И я абсолютно счастлив. Если это жизнь, то я определенно чувствую тягу к жизни, и я хочу жить как можно больше, - сказал Эван, переведя дыхание. Сердце почему-то забилось быстрее, и его снова замутило. Джеймс положил руку ему на спину, заметив, что что-то было не так. - А еще я ужасно болен. Меня выворачивает наизнанку каждый день, я вечно падаю в обмороки в неподходящий ситуациях, я кашляю кровью, у меня грудь разрывает болью, а еще иногда я хочу пристрелить себя, когда начинается приступ, потому что мне ужасно больно, и я вижу, как больно всем людям, видящим это. И если ЭТО жизнь, то нет, я определенно не чувствую тяги к жизни, и жить я не хочу, лучше бы я умер, серьезно.

- Жизнь - это то, что ты перечислил только что. Все вместе, - спокойно ответил Магуайер, моргнув. Его заинтересовал Эван как личность.

- У каждого свои приоритеты. Каждый человек решает сам для себя, что такое жизнь, так вот, я предпочитаю об этом не задумываться. Потому что вся жизнь может уйти на мои раздумья о том, что же такое жизнь и как правильно жить. Я живу. И мне хорошо, только когда все идет так, как надо. Да, может быть, я трус, но я не люблю трудности. Я не умею с ними бороться, хотя понимаю, что надо, потому что Джеймс иногда дает трещину. Даже такой сильный человек, как он, может ломаться временами. А я не могу, потому что если сломаюсь и я, то мы оба утонем, - Эван судорожно вздохнул, а Джеймс почувствовал, как он напрягся. На самом деле, он заслушался его, потому что Эван сейчас говорил очень искренне, и голос его ломался временами, будто бы ему было больно говорить.

«Ты сильный. Ты очень сильный», - мысленно шептал Джеймс, чувствуя какую-то гордость.

- Я ненавижу, когда что-то мешает мне быть счастливым. Но я слишком ценю всех этих людей, чтобы жаловаться им на то, как мне ужасно. Они и сами это видят, и им больно. Я ненавижу, когда людям больно из-за меня. Поэтому в такие моменты я не живу, а просто существую. Для меня жизнь - это такое состояние, когда я ее чувствую, когда я понимаю, что мне хорошо, и я могу улыбаться. И я стараюсь делать это как можно чаще, потому что в моем положении я понимаю, что могу просто не успеть, - Эван посмотрел хирургу в глаза. Тот одарил его проницательным взглядом и даже кивнул, медленно прикрыв глаза. Вероника вздохнула, содрогнувшись. Она полюбила речи Эвана за дни, проведенные в этом доме. Он всегда говорил как-то проникновенно, то, что думает, не боясь ошибиться. - Если вы хотите знать, хочу ли я вашей помощи или нет, то я отвечу, что хочу только в том случае, если это не помешает мне жить. Неважно, сколько я проживу, важно - как. И не думайте, что меня лучше убить, чтоб я не мучился, потому что я не мучаюсь, мне отлично.