- О, Эрик, дорогой, - Лидлманн зашел с ним в лифт, когда двери открылись. Эрик проморгался и нажал на кнопку, привалившись поясницей к поручню лифта. - Ты к отцу?

- Да-да, хотел кое-что обсудить… - проговорил парень, нахмурившись. На самом деле он редко улыбался, в отличие от того же Лидлмана, который улыбался всем и постоянно. - А вы куда?

- К себе, мне Кортвуд поручил спуститься в архивы…

- Мистер Кортвуд здесь? - Эрик удивился, ведь в последнее время Оливера Кортвуда мало кто видел.

- Да, он ездил по делам, как он сказал… на самом же деле, я считаю, что он просто искал Джеймса, - Лидлманн закатил глаза, усмехнувшись. - Я, конечно, все понимаю, но мне кажется, это все слишком. Такая шумиха, ты не думаешь? И не угасает же! Я считаю, парню просто захотелось свободы. А еще внимания отца, раз он выкрал его проект… смелый мальчишка, - Лидлманн посмеялся, сузив глаза. - Я считаю, все уладится само собой.

- Думаешь, Джеймс сам вернется? - Эрик скептически выгнул бровь, не веря в энтузиазм хирурга. Уж он-то Джеймса знал, тот пойдет до конца.

- Абсолютно точно, мой мальчик. Ваш этаж, - улыбнувшись, произнес хирург, указав рукой на раскрытые двери лифта. - Удачи, Эрик.

- И вам, - кинул Эрик, выйдя из лифта в длинный и шикарный прозрачный коридор. Стены были сделаны из стекла так же, как и крыша. Пол тоже был прозрачным, но он был украшен махровым ковром, поэтому восьмой этаж был не так страшен под ногами.

Эрик прошелся по одинокому и опустевшему коридору до больших и белых дверей и покосился на приоткрытый кабинет Оливера Кортвуда, что находился рядом. Кажется, Лидлманн был прав, и Оливер действительно вернулся в лабораторию.

- Добрый вечер, - Эрик закрыл за собой двери и бодрым шагом прошелся до стола отца, за которым самого Джорджа Ганса не оказалось. Сам глава лаборатории стоял около стеллажа с документами, что-то увлеченно изучая.

- Добрый ли… - проговорил статный мужчина, сдвинув свои густые брови. Эрик уселся в его большое кресло, чуть сползши с него, и закинул ногу на ногу, посмотрев на отца.

- Что-то случилось?

- Финансовые сводки не сходятся, а так все отлично, о чем ты, - сарказмом протянул Ганс, усмехнувшись. Эрик тоже иронично улыбнулся, покосившись на окно, за которым вспыхнула молния.

- Слушай, отец…

- Нет, - отрезал Ганс, не поворачиваясь к сыну. Эрик нахмурился, взглянув на отца.

- Я же даже не спросил ничего…

- Все равно, мой ответ - нет.

- Но это важно!

- Насколько?

- Это касается моей будущей свадьбы,- проговорил Эрик так легко и свободно, что ему можно было поверить. Он крутанулся в кресле, повернувшись к столу, и посмотрел на фотографию, стоявшую в рамочке. На ней были запечатлены Вероника и сам Эрик в новогоднюю ночь, когда вся лаборатория собралась в большом зале отпраздновать. - Мне нужно съездить к Веронике…

- К ее родителям?

- Ага, - кивнул Эрик, вздохнув, - ее родители хотят меня видеть.

- Зачем? Мы виделись на новый год, - буркнул Джордж Ганс, встав на цыпочки и достав со стеллажа еще один документ.

- Уже месяц прошел. Тем более свадьба, все дела. Хотят кое-что обсудить.

- И когда? Надолго? Ты здесь, вообще-то, нужен.

- Да-да, я понимаю, - закивал Эрик, встав с кресла, - поэтому я не задержусь. Завтра утром поеду. Дня на два или больше. Или, наоборот, меньше, кто знает? В общем, быстро. Рони сказала, это быстро.

Джордж повернулся к сыну и тяжело взглянул на него через очки. Общие черты лица сразу выдавали в Эрике его сына. Узкий и прямой нос, чуть приподнятые брови, синие глаза и острые скулы, придающие лицу утонченности. Эрик был копией самого Джорджа в юности.

- Только, Эрик, давай договоримся, что это будет действительно быстро. Сама Вероника уехала, а она здесь нужна. Теперь уезжаешь и ты. Прикажешь мне всех отпустить?

- Отец, я быстро, ты меня знаешь, - отмахнулся Эрик, подойдя к окну, - я и сам ненавижу все эти посиделки, - он поморщился и закатил глаза для пущей уверенности. Ганс смерил сына взглядом и снова отвернулся к стеллажам.

- Хорошо, но потом ты отработаешь все эти дни в двенадцатом отделении, - проговорил медленно Ганс, и лицо Эрика стало мрачным.

- Да, отец, - устало выдохнул он, поникнув плечами.

«Вероника, надеюсь, это того стоит».

***

- Джеймс, ты с ума сошел?! - Эван снова завелся, и теперь уже напряглись все, потому что эти его истерики никому еще не удавалось прекратить. - Нет, ты серьезно, ты рехнулся, что ли?! Как ты мог этого допустить?

- Да я и сам не знал, что она и правда ему позвонит, - простонал Джеймс, прикрыв лицо руками и шумно выдохнув. Эван закатил глаза и попытался отдышаться, потому что это все просто ужасно выводило его из себя.

- Сначала ты просишь поверить Веронике, которая приезжает сюда из самой лаборатории, чтобы мне якобы помочь, потом ты просишь доверять этому хирургу, который хочет разрезать меня и вытащить эту чертовщину, сам не зная, умру я или нет во время операции. А теперь ты просишь поверить сыну того придурка, который затащил меня в лабораторию и назвал меня своим проектом?! - Эван сузил глаза и повысил голос так, что Ленцу он отдавался где-то в сердце своей тональностью. Голос у Эвана не был истеричным или высоким, наоборот, он был холодным, но сорванным, будто бы он только что пробежал кросс. Лицо его покраснело от злости, а руки сжимались в неуверенные кулаки, чуть подрагивая. Сам же он вообще еле стоял, потому что после тяжелой ночи его трясло, и волноваться ему вообще нельзя было, Вероника старалась его успокоить.

- Я не прошу тебя ему доверять, ведь я сам ему не доверяю, - проговорил Джеймс, отпустив лицо руками и взглянув на Эвана, который приоткрыл рот, округлил глаза и выдал истерический смешок.

- Что? - он нервно посмеялся, тут же успокоившись и схватившись за голову руками, быстро помотав ей. - То есть ты сам не знаешь, выдаст нас этот врачишка или нет? Черт возьми, ты и сам не знаешь, поможет он или нет, и ты позволяешь ей это сделать?! Джеймс, да что с тобой?

- Эван, ее не остановить. Ты попробуй повлияй на нее! - Джеймс тоже повысил тон, закатив глаза. - Мы говорили на эту тему, и я отказался брать его в главные ассистенты. А она пошла и позвонила ему. Она все делает по-своему, я ничего не решаю! - Джеймс перехватил руки Эвана и, сжав их, опустил, притянув самого парня к себе. - Давай ты успокоишься и не станешь сходить с ума раньше времени, окей?

Эван бешено на него уставился, будто бы Джеймс только что сказал что-то вроде того, что он не любит его, а все это время был влюблен в Уилла. По крайней мере, выражение лица его было именно таким.

- Я-то?.. Да я в порядке, Джеймс, - Эван резким движением просто вырвал свои руки из хватки Джеймса, прищурившись, - да мне отлично просто. Супер. Зашибись! А что, не видно, что ли? Ну, подумаешь, сейчас в этот дом приедет тот, кто запросто нас сдаст, и я больше никогда тебя не увижу, подумаешь, все отлично, - Эван нервно засмеялся, развернувшись и направляясь на выход из гостиной, но сразу же остановившись, быстро привалившись к стене и схватившись за голову. Джеймс вздохнул и подошел к нему, приобняв за плечи.

- Успокойся, тебе плохо уже… - проговорил он, тронув рукой горячий лоб Эвана. - Снова температура, не истери.

- Да, я не истерю, Джеймс, - уже спокойно, но дрожащим голосом проговорил Эван, взглянув на Джеймса. - Я просто боюсь этого человека, он нас выдаст, я снова окажусь в лаборатории.

- Эван, не будь так категоричен, - проговорил Ленц, взглянув в сторону Эвана и отложив ноутбук дальше на диван. - Стоит попробовать с ним поговорить, он тоже человек…

- Да он из лаборатории! Он один из тех придурков, что упекли меня туда, он один из них!.. - Эван подавился воздухом, замолчав и зажмурившись, почувствовав, как грудь снова заболела.

- Да, Эван, а еще он - твой брат родной, и я думаю, этот факт что-то значит, - сказал Джеймс, подумав, что если не сейчас, то уже никогда. Эван поднял опущенные глаза на Джеймса, посмотрев на него какими-то уже совсем не шокированными глазами, а, наоборот, уставшими. Уставшими от правды глазами. Эван поморщился и оторвался от стены, схватившись руками за грудь и согнув плечи, судорожно вздохнув. Джеймс кивнул, увидев в его глазах немой вопрос, и положил руки ему на плечи, погладив их. - Я не говорил, потому что подумал, что мне не придется этого говорить, но раз так пошли дела…