- Нет, - Вероника засмеялась, выставив руки вперед и загадочно улыбаясь. - Нет, знаете, какое самое большое достижение вообще? - все переглянулись, а она выдержала приличную паузу. - А то, что Лейсли здесь уже больше двух недель, и он по-прежнему не старается к кому-то пристать, - она закивала, а Эрик округлил глаза, прыснув.

- Эд, ты ли это? - произнес он, и даже Джеймс ухмыльнулся, закатив глаза.

Эдриан слащаво улыбнулся, закрыв глаза и расставив руки в стороны, принялся медленно кивать, будто бы его в чем-то похвалили. Он открыл глаза и зацепился взглядом за темные глаза Ника, который стоял перед ним около миниатюрного Джулиана и статного Роуза. Ник глаза округлил и быстро посмотрел куда-то в сторону, прикусив губу и делая вид, что он очень заинтересован разговором. Внутри у Лейсли в такие моменты мир переворачивался. Он лично взгляд до самого конца отвести не мог. Он просто чувствовал, как внутри будто бы что-то обжигающее разлилось, что приковало его к месту и заставило чувствовать себя неловко, как пятиклассник у доски.

- А ты, Ник, ты знаком с этим человеком? - вдруг спросил Эрик, кивнув за свою спину на Лейсли, которому наливали еще один бокал шампанского. Лейсли был повернут боком, и поэтому никто не увидел, как брови его взметнулись, а губы сжались, дрогнув. - Ой, хотя нет, подожди, мне кажется, это плохая идея, - Вероника засмеялась, развернувшись и выходя из круга, доставая сигарету, а Джеймс внимательно посмотрел на Ника, с которым творилось что-то странное.

- А, д-да нет, мы знакомы. Ну… в смысле, он же тоже был у Джеймса в доме тогда, мы… мы знакомы, - пролепетал Ник, запинаясь и поспешно выпивая из бокала. Эдриан повернулся к нему и скользнул взглядом по совсем не плавным изгибам его тела, которые так красиво подчеркивал костюм. Взгляд остановился на его худых пальцах, широких ладонях и запястьях с выпирающими косточками. Эдриан сглотнул.

- Да, но не так близко, как хотелось бы, - проговорил он, пытаясь улыбнуться, как обычно. И Джеймс понял, что и с Эдрианом что-то не так, потому что сейчас, пытаясь слащаво улыбнуться, улыбка у него вышла самая нормальная, как у любого нормального человека. Когда он в последний раз так улыбался?

- Ты заметил, что с ними что-то не то, - шепнула Вероника, выдыхая белый дым совсем рядом к уху Джеймса. Тот только кивнул, прищурившись.

- Надеюсь, эти заезды пройдут, - буркнул он, покачав головой и поставив свой бокал на пианино.

- Кто знает, - девушка пожала своими худыми плечами и подошла к своему будущему мужу, обворожительно улыбаясь.

- Сколько тебе исполняется-то? - негромко спросил Роуз, обернувшись на Эвана, тот не успел ответить.

- Семнадцать, - перебил Эвана Крис, усмехнувшись. Эван посмотрел на него, улыбнувшись. Сам же он не особо представлял, сколько именно ему лет, потому он никогда не праздновал свой день рождения. Это был первый и самый потрясающий раз.

- Значит, ты младше Джеймса всего на год, - как-то многозначительно произнес Роуз, приподняв бровь и ища взглядом Джеймса. Тот замер, приподняв брови и мрачно посмотрев МакАлистеру в спину.

- На что ты намекаешь? - протянул он, а Роуз дернулся, резко обернувшись.

- Да на то, что ты вечно ведешь себя так, будто бы считаешь себя умнее и старше всех, - спокойно ответил Роуз, пожав плечами. Джеймс пару раз моргнул и глубоко вдохнул в себя воздух, прикрывая глаза.

- Джеймс, успокойся, - ласково промурлыкал Эван ему на ухо в полной тишине, потому что все перестали разговаривать, наблюдая за реакцией Джеймса. - Это же правда, - добавил Эван и резко отпрянул от него, когда Джеймс обернулся и фальшиво улыбнулся ему.

- Знаешь, какой подарок я сделаю тебе на день рождения? - сладким голосом пропел Джеймс, пригладив одной рукой волосы. Эван вопросительно приподнял брови, сложив руки на груди и не переставая улыбаться.

- Заткнешься? - тихо и тоненьким голоском спросил Эдриан, стоявший у пианино. Джеймс поднял указательный палец вверх, поджав губы.

- Угадал, - отчеканил он, опустив голову и усмехнувшись. Лейсли растянул губы в улыбке одновременно с Ником, которого смешило поведение Джеймса. Вечно холодного и ироничного Джеймса, который устроил этот прием в честь этого человека, который пару месяцев назад находился в лаборатории в качестве подопытного кролика.

- Но на самом деле подарить я хотел не это, - Джеймс снова прервал поднявшийся гул и, интригующе посмотрев Эвану в глаза, развернулся, направляясь не спеша к пианино. - Я решил сделать это снова, пусть меня об этом и не просили.

- Так ты правда заткнешься? - с наигранной надеждой в голосе проговорил Эдриан, ласково взглянув на Джеймса, когда тот подошел к нему. Джеймс мрачным взглядом одарил бывшего архивиста и подвинул его в сторону толчком, так что Эдриану ничего не оставалось, как просто отойти к остальным гостям, которые повернулись к Джеймсу, выжидающе на него глядя. Эван встал впереди всех рядом с Джулианом, сжав в руке свой бокал и нахмурив брови, когда Джеймс, поднявшись на цыпочки, что-то взял с крышки пианино.

- О Боже. Неужели это то, о чем я думаю?.. - проговорил Ленц, сузив глаза.

- К сожалению, да, - выдохнул Джеймс, усмехнувшись и открывая стеклянную крышку, беря свою скрипку в руки.

- Где подвох? - хмыкнул Ленц, зная, как Джеймс не любил играть. Глаза у Эвана загорелись еще больше.

- Рядом с тобой стоит, - пропел Крис, дотронувшись локтем до локтя Ленца. Тот дернулся, повернув голову и посмотрев на Эвана. Губы его медленно растянулись, а взгляд перестал быть подозрительным.

- Что только ни сделаешь ради любви, - шепнул Ленц, горько усмехнувшись и прислоняя бокал к губам.

- Что только ни сделаешь ради того, чтобы увидеть, как Джеймс Кортвуд ломает себя, - так же тихо шепнула Вероника, посмеявшись. Ленц скосил глаза на девушку, ухмыльнувшись.

- А как же любовь, Вероника? - с фальшивым разочарованием спросил Крис, тоже на девушку посмотрев.

- Любовь? Да он никогда ему этого и не скажет, - фыркнула она, сложив руки на груди и чуть вздернув подбородок. - Именно поэтому вместо того, чтобы просто это сказать, он ищет вот такие вот сложные пути. Мол… вещи сами все скажут.

Ленц медленно кивнул, понимая, что именно так и есть, и посмотрел на Джеймса, который устроил скрипку на своем плече, взяв в руки смычок и покрутив его в руках. Так получилось, что голова была наклонена набок именно так, что волосы, не уложенные лаком, свисали по его лицу, прикрыв глаза, видны были только губы Джеймса, которые как всегда были скривлены в красивой ухмылке.

Джеймс внезапно тряхнул волосами, приложил смычок к струнам, оттопырив тонкий и длинный мизинец, и поднял глаза, посмотрев только на Эвана, который задержал дыхание, пытаясь сдержать глупую ухмылку.

- Для тебя, - проговорил Джеймс ту самую фразу, которую однажды Эвану уже говорил. Рука Джеймса дернулась, и тихий звук струн отошел от его скрипки, принявшись литься волнами по залу, оборачиваясь вокруг каждого человека, что мешал ему пройти дальше. Прислуга распорядилась, чтобы основная музыка стихла, и сами слуги встали снова по углам, скосив глаза на блондина, который закрыл глаза, дернувшись чуть вперед, отчего волосы снова упали ему на лицо, прикрыв верхнюю его часть, свисая вниз к подбородку. Прекрасные звуки, издаваемые его скрипкой, завораживали и заставляли задерживать дыхание абсолютно всех, потому что не хотелось мешать этой музыке своим дыханием, боясь сделать вздох, лишь бы эти волны из звуков не дрогнули от этого вдоха. Джеймс снова стал тем человеком, каким он становился при игре на скрипке. Он больше не был Джеймсом Кортвудом, он был скрипачом с мыслью, с идеей, и главной его целью было донести эту мысль до публики. В данном случае для Эвана, кому он и посвятил эту мелодию. Эта музыка уже отличалась от той, что Джеймс играл Эвану не так давно. Здесь среди тонкой, но звонкой красоты слышалась грусть. Определенно нотки грусти разбавляли все это изящество, и придавали мелодии трогательность, и западали в сердца, зацепляясь за них. Глаза у Эвана заблестели, а грудь заболела из-за того, что он не мог нормально дышать. Дыхание сперло, а рука сжалась в кулак, губы дрогнули. Ему казалось, что он влюблялся в Джеймса все больше и больше с каждой секундой. Казалось бы… куда больше? Но, оказывается, в его сердце еще было место, не заполненное им, и сейчас эти места заполнялись, словно пришивая эту любовь невидимыми иглами-нотами, прекрасными звуками, что издавала скрипка Джеймса. Блондин нахмурился, и его брови сдвинулись на переносице, а губы плотно сжались, он резко вздохнул, дернувшись, быстро проведя смычком по тонким струнам. Резкий и звонкий звук разлетелся по залу, а за ним еще и еще. Вероника даже прикрыла глаза от наслаждения, она, как и многие здесь, просто обожала звуки скрипки. Ее действие разделил и Ленц, на губах которого повисла легкая ухмылка, он будто о чем-то вспомнил. Глаза у Джулиана заслезились, и он поднял голову, чтобы посмотреть на своего парня. Роуз поймал его взгляд и словно улыбнулся ему глазами, отчего Джулиан вздохнул и положил голову ему на грудь, снова переведя глаза на Джеймса. Уилл стоял у арки, прислонившись к ней плечом. Играющего Джеймса он не видел, потому что он стоял как раз с ним на одной черте, и арка мешала его увидеть. Но зато он прекрасно слышал эту грустную мелодию. Слышал ее, опустив глаза вниз и засунув руки в карманы, чувствуя даже на своем ледяном сердце неимоверную тяжесть.