Джеймс открыл глаза, посмотрев на Ника из-под ресниц, тихо усмехнувшись.

- Так ты пришел выяснить, в силе ли мои слова?

- Можно и так сказать… - Ник пожал плечами, закусив губу.

- А ты что… куда-то собрался? - Нику дыхание сперло. То есть до этого момента он был полностью уверен в том, что хочет уехать, но ему было как-то странно говорить об этом Джеймсу. Было странно просить его отпустить себя уехать. С Лейсли, на чей счет он вообще сомневался.

- Эдриан хочет уехать со мной в Уэльс, - сказал Ник после недолгой паузы. Джеймс чуть приподнял бровь, скептично посмотрев на друга. Ник затаил дыхание. - Просто… он сказал, что хочет начать новую жизнь там. Со мной. Когда все здесь уладится. Он бы не поехал без меня, хотя очень хочет. Меня же тут тоже ничего, кроме тебя, не держит. Вот я и подумал…

- Ты действительно хочешь поехать? - спросил Джеймс, перебив его. Ник посмотрел в его глаза своими большими темными глазами.

- Да, хочу.

- Поезжай, - пожав плечами, ответил блондин, снова закрывая глаза. Ник подавился воздухом поначалу. Вот так быстро?

- Ты отпускаешь меня?..

- Ты же мне не раб, чтобы держать тебя постоянно возле себя. Ты мой друг, но чуть-чуть зависишь от меня в плане работы. И если ты действительно хочешь этого, то это твоя жизнь, кто я, чтобы мешать? Поэтому я освобождаю тебя от работы. И пусть я привык к тебе за все эти восемнадцать лет, держать я тебя не буду, если твое счастье где-то и с кем-то, - Ник улыбнулся, сжав одной рукой другую руку, и Джеймс улыбнулся ему в ответ как-то одобрительно и красиво. - Только, Ник, убедись, что это ТОТ человек, это единственное, чего я прошу. Убедись в нем, если решаешь доверить ему свое сердце и жизнь.

- Спасибо, Джеймс, - Ник кивнул, отстранившись от его стола, - правда спасибо, я благодарен тебе за то, что ты всегда как-то по-особенному относился ко мне. Я бы не выжил в этом доме без тебя.

- Как и я без тебя, - Джеймс снова улыбнулся, вздохнув. - Господи, ты и Лейсли, поверить не могу.

Ник рассмеялся, и Джеймс в ответ издал смешок, покачав головой. Пусть эта идея и не казалась ему такой уж хорошей, но Ник тоже не маленький мальчик и мог принимать собственные решения. Если уж он так уверен в своих и его чувствах, то без проблем, пускай делает все, что вздумается. Джеймсу остается только надеяться, что все будет так, как Ник себе и представляет.

- И еще, Джеймс… - Ник остановился у двери, обернувшись к Джеймсу. Тот открыл глаза, покосившись на него. - С тобой точно все хорошо? Ты выглядишь как-то… болезненно.

- Нет, ничего, все в порядке, - Джеймс растянул один уголок рта в ухмылке. - Я просто не выспался, вот и все, не волнуйся. И если встретишь Эвана, скажи, чтобы поднялся сюда.

- Сказать, что ты замерзаешь?.. - Ник хитро улыбнулся, отчего уголки его глаз сузились, а Джеймс снова повернулся к двери, сузив глаза.

- О да. Скажи именно это.

***

Джеймс вышел на балкон, что находился в конце коридора на втором этаже. Перед этим он все-таки не поленился спуститься вниз и надеть свитер с высоким пушистым воротником и длинными рукавами. Его знобило целый день. То ли оттого, что погода начала портиться, то ли от тупого волнения, что он чувствовал перед операцией. Парадокс: на операцию ложился Эван, а страшно было Джеймсу. Причем он просто не знал, что будет делать все те часы, которые эта операция будет длиться. Куда себя деть, зная, что будет происходить за дверью? Джеймс Магуайер должен был приехать завтра около обеда или после обеда, потому что сама операция будет проводиться вечером. И все это время будет идти подготовка комнаты, всяких приборов, плана операции. У Джеймса от этого нервный тик начинался, он готов был на стенку лезть, в самом деле, к тому же видя Эвана совершенно спокойным. Понятное дело, что спокойным он старался выглядеть специально, чтобы сам Джеймс меньше волновался, но Джеймсу почему-то не становилось от этого легче. Он ужасно беспокоился за него. Он смотрел в его большие глаза и какой раз убеждался, что вот он, идеальный для него человек, парень его мечты, любовь всей его жизни. Он понял это так быстро, всего за эти два коротких месяца. И ему было жутко обидно и злостно оттого, что, когда он это понял, судьба подкидывала какие-то трудности, эксперименты, ловушки. Почему ему было так плохо? Чем он заслужил все эти страдания, боль, операции? Разве он заслужил прожить такую короткую жизнь и умереть всего в семнадцать лет? Он же такой потрясающий, он же должен жить долго, долго и счастливо, потому что, проживи он долго, он бы всегда, каждый день бы чему-нибудь учил Джеймса и окружающих людей. Он же так замечательно говорил, у него были такие искренние мысли. Он не боялся сказать глупость или что-то странное, ведь это его мнение и его видение жизни и любви. Конечно, его суждения значительно отличались от мыслей того же Джеймса, да и любого в доме. Может, потому что он смертельно болен? Меняется ли в сознании человека хоть что-нибудь от этого? Джеймс был уверен, что если и меняется, то это был не тот случай. Эван был таким сам по себе. Он всегда был таким странным, в чем-то романтичным, в чем-то резким. Даже та история с нарциссами, как же она поразила его. Эван же такой открытый, добрый, мечтательный. Такие люди просто обязаны жить долго и учить других людей относиться к жизни проще и легче. По крайней мере, Джеймс думал, что только благодаря ему он все еще не сошел с ума от разлада с отцом, другими людьми или просто от своих мыслей, которые были его и оружием, и проклятием одновременно.

Джеймс отстранил сигарету от лица и опустил руку на перила балкона, облокотившись о них и глубоко вздохнув, тут же поежившись от какого-то холодка, что пробежал у него где-то даже внутри. Он весь день чувствовал какую-то слабость, но спать его вовсе не тянуло. Просто не было сил что-либо делать, он только и мог, что лежать с закрытыми глазами и все время о чем-то думать. И Эван, который провел с ним большую часть дня, даже не пытался заставить его расшевелиться. Ему и самому было не очень хорошо. Джеймс подумал, что ему даже стало хуже. Хуже стало еще и на празднике вчера, просто он как только мог старался скрыть это. Но от Джеймса трудно что-либо скрыть. Сегодня все только ухудшилось. Он отказался от еды, мало говорил и вообще практически не поднимался с дивана, где они с Джеймсом на пару удобно устроились. Оба были без сил, оба чувствовали неимоверную слабость.

- Я, конечно, все понимаю, Эван никогда не отличался большой подвижностью и бодрыми состояниями, но ты-то, Джеймс? Тебя Эван заразил желанием проводить все дни лежа, что ли? - спрашивал Джулиан, который поднялся наверх поставить Эвану капельницу. Эван так и не открыл глаза, а Джеймс через силу ответил:

- Погода плохая, - и все. Может, он и на самом деле считал, что это из-за погоды, но все же что-то внутри подсказывало, что здесь что-то другое. К тому же… он никогда не чувствовал себя так… даже не плохо, нет, устало. Будто бы находясь в какой-то прострации, в состоянии невесомости, лежа на диване неподвижно. И как только он предпринимал попытки встать и что-то сделать, его начинало качать и даже мутить. Впрочем, есть его тоже, как и Эвана, не тянуло, поэтому они и правда провели день вместе, просто лежа рядом и иногда разговаривая.

Все беспокоились, но никто не выражал беспокойство вслух. Некоторые отшучивались, как Джулиан или Ник, что Джеймс просто выдохся. Вероника сама была погружена в мысли по поводу Джеймса, но так и не находила ответа. Разочарованно делала вздохи, продолжая заниматься своими делами. Только Эдриан продолжал сохранять спокойствие, по-прежнему улыбался и пытался поднять всем настроение. На самом деле он давно понял, что именно происходит с Кортвудом младшим.

Джеймс же думал, что он сам виноват в своем состоянии. Просто он так помешался на Эване и беспокойстве о нем, что его состояние стало передаваться и ему. Просто, пролежав весь день с ним в обнимку, он внезапно это осознал. А еще он понял для себя, что пусть он и чувствовал себя не очень хорошо, но это было чертовски приятно - вот так вот лежать, касаясь друг друга. И без слов. Эван и правда как-то по-особенному грел. От него исходило тепло, даже не потому что у него постоянно была высокая температура и дышал он очень горячо, выдыхая Джеймсу в оголенное плечо. Он грел где-то на моральном уровне. Внутри было тепло, снаружи холодно, именно так Джеймс чувствовал себя весь день. Сейчас же, когда Эван заснул, хотя был только поздний вечер, Джеймс стал чувствовать холод еще и внутри. Еще и прибавилось беспокойство о том, что он просто еле-еле передвигался. Медленно ходил, держался за стенку и жаловался, что все тело ломит от тяжести.