- Не волнуйся так, у тебя получится, - сказал Роуз, заправляя волосы Джулиана за уши и медленно беря его лицо в свои руки. - Ты умница, все будет хорошо.

- Надеюсь, - быстро кивнул Джулиан, взял рукой руку Роуза, что лежала на его щеке. Он переплел пальцы и прикрыл глаза, пытаясь успокоить дыхание. Они стояли у дверей в малую гостиную, которая стала на этот вечер операционной. Нойманн, Вероника и Эрик уже были там, готовясь. - Я просто хочу, чтобы все и правда прошло хорошо. Без проблем или последствий.

- Главное - сделай свою работу, как требуется, и все. Там уже сама жизнь распорядится, - пожав плечами, ответил Роуз, притянув Джулиана к себе и поцеловав его в лоб.

Джеймс все не мог унять сердцебиение. Его аж замутило от вида приборов, света этой лампы и запаха, что здесь стоял. Понятное дело, это были всякие средства для дезинфекции комнаты, а еще и средство для перчаток и гигиены, но это было противно. Будто бы все только сгущало эту и так ужасную атмосферу.

- Эван, снимай свитер и ложись поудобней, старайся расслабиться, - сказал Эрик, натягивая на руки перчатки и глядя на Эвана. Сам Эрик был уже давно в халате, с повязкой на лице, которая была спущена на подбородок для удобства, и в врачебной шапочкой на голове, чтобы убрать волосы.

Эван кивнул ему и принялся стягивать с себя свитер медленно и как-то слабо. Эрик взглянул на Джеймса каким-то странным взглядом, и Кортвуд тоже поднял на него глаза, будто прося разрешения побыть тут еще немного. Ганс младший только вздохнул и быстро кивнул ему, отойдя к тумбе с приборами. Эван отдал свитер Веронике, которая передала его Роузу, стоящему за дверями, и лег спиной назад на стол, вытянув ноги и щурясь, оттого что лампа светила ему в глаза. Эрик заметил это и быстро отодвинул лампу в сторону, направив на себя.

- Ты побудешь здесь?.. - тихо спросил Эван, поворачивая голову на Джеймса, что стоял рядом. Рука его зашевелилась в поисках другой руки, и Джеймс быстро поднял руку, схватив его сначала за пальцы, а затем полностью вложив его ладонь в свою, крепко сжав.

- Да, пока ты не заснешь, - сказал Джеймс, кивнув и глубоко вздохнув, чувствуя, как внутри все немеет от тупого страха. Руки у Эвана дрожали, и эта дрожь передалась и ему. Он закусил губу и стал судорожно наблюдать за тем, что делали все ассистенты и хирург. В комнате наконец-то появился Джулиан, что-то сказав Нойманну.

- Не бойся, доверься мне, ладно? - сказал Эрик, погладив Эвана по плечу и прохладно улыбнувшись. По-другому улыбаться он просто не мог, но улыбнуться брату хотелось. Эван кивнул и тоже вздохнул одновременно с Джеймсом.

- Джеймс? - позвал он, открывая закрытые глаза и слабо смотря на Джеймса своими красными, как всегда, уставшими глазами, будто ища его взглядом.

- Я тут, - прошептал Джеймс, сжав его руку своей холодной рукой, - я не уйду.

- Вероника, можешь уже дать ему наркоз, - сказал громко Джеймс Магуайер, махнув девушке. Та быстро кивнула и подошла к какому-то аппарату. У Эвана подскочило сердце. Он сжал руку Джеймса так сильно, что у Кортвуда она онемела, но он молчал, стиснув зубы и тоже наблюдая за Вероникой.

- Джеймс, - снова позвал Эван, повернувшись к нему. Блондин опустил свой взгляд на него, ласково, но обеспокоенно посмотрев ему в глаза. Эван как-то странно ему улыбнулся, будто бы он был чему-то даже рад. - Джеймс, я люблю тебя.

Вероника это услышала и помедлила с аппаратом, взяв его в руки и остановившись на уровне головы Эвана, быстро взглянув на Джеймса. Тот, как-то опешив, глядел на Эвана, приоткрыв губы. Слезы в глазах Эвана застыли и все-таки не скатились с них; он плотно сжал губы и, еще раз улыбнувшись Джеймсу, повернул голову прямо, судорожно вздохнув.

- Сейчас просто постарайся спокойно, но глубоко дышать. Ты почувствуешь слабость и головокружение, но не волнуйся, так надо. Спустя минут пять или чуть больше ты заснешь, - сказала Вероника, прислоняя к лицу Эвана небольшую маску только для рта и носа, которая стала наполняться каким-то мутным газом. Эван глубоко вздохнул и открыл глаза, смотря в потолок. Дыхание его было ровным и спокойным, он постарался как можно быстрее успокоиться. Джеймс все еще сжимал его руку, глядя на него как-то жалостливо, но с какой-то надеждой. Он наконец-то проглотил ком, стоявший в горле, и тихо, но отчетливо выдавил:

- Я тебя тоже люблю, Эван, - Вероника оторвалась от аппарата и незаметно перевела глаза на блондина. Из-за маски было не видно, что она ухмыльнулась. Эван внезапно повернул голову к Джеймсу, не успев заснуть, и взглянул на него такими большими и красивыми глазами, что Джеймс вздохнул, чуть улыбнувшись. Он поднял руку Эвана и прислонил ее к губам, тихо прошептав: - Люблю.

Уголки глаз Эвана сузились, похоже, он улыбнулся. Он сжал своей рукой руку Джеймса, но глаза стали как-то слабо и сонно на него смотреть. Спустя несколько мгновений и рука, сжимающая руку Джеймса, ослабла, и вскоре Эван закрыл глаза, погрузившись в принужденный сон. Джеймс опустил его руку и глубоко вздохнул, почувствовав горечь во рту. Такое бывало всегда, когда он хотел заплакать и сдерживался или не мог. Вероника отстранила маску от лица Эвана и выключила аппарат, начиная присоединять к Эвану все те капельницы и аппараты, которые были необходимы. Эрик снова взглянул на Джеймса, и тот быстро кивнул, снова кинув взгляд на такого расслабленного и безмятежного Эвана.

- Удачи, - проговорил Джеймс, взглянув по очереди на каждого ассистента, заканчивая Джеймсом Магуайером.

Джеймс закрыл дверь, выйдя из «операционной», и, подняв взгляд, увидел через арку, что вела в большую гостиную: там сидели все, никто так и не разошелся. Ленц продолжал сидеть все в той же позе, похоже, даже не вставая. Лили и Уилл устроились на диване, обнявшись и тихо что-то друг другу говоря. Разговаривали и Лейсли с Крисом, сидя друг против друга на креслах. Джеймс с минуту на них посмотрел и снова развернулся к этой большой двери, за которой вот-вот должна была начаться операция.

Джеймс прислонился спиной к стене и сполз по ней вниз, сев на пол и поджав ноги к груди, глядя прямо на эту дверь. Затем он тихо шмыгнул носом и поднял глаза вверх, посмотрев в потолок сквозь пелену слез.

- Мам… ты же меня слышишь, да? Пожалуйста, передай этому Богу, если он все-таки существует, чтобы он не забирал его так рано. Только не сейчас, ведь он так нужен здесь. Он должен жить, ты же видишь, какой он хороший. Он заслуживает жить, а не мучиться. Я и так много потерял, я не могу потерять и его, мам, - голос Джеймса сорвался на шепот. - Пожалуйста, единственное, о чем я прошу, это его жизнь.

Он всегда обращался к матери вместо Бога. Он сомневался, существовал ли этот Бог или нет, но его мать существовала, он это знал. И она его слышала. Всегда слышала.

Джеймс опустил голову и вздохнул, переводя дыхание. За дверью что-то отдаленно звякнуло, и Джеймс дернулся, приковав свой взгляд к двери. Впереди было несколько часов ожиданий, и Джеймс принялся ждать, а рука уже потянулась за первой сигаретой.

========== Глава 38 ==========

Состояние, в которое все это время был погружен Джеймс, было чем-то новым для него. Он еще никогда не ощущал себя так, будто находился где-то за пределами своего тела, в какой-то тяжелой невесомости. Не было четкого ощущения того, что это он сейчас сидел на полу перед закрытой дверью, отдаленно слушая разговоры Лили, Лейсли и Криса, сидящих в гостиной. Руки сами тянулись за сигаретой, сами поджигали ее, губы сами обхватывали ее, а легкие сами вдыхали этот дым. Взгляд был приковал к двери и практически ни на секунду не отрывался от нее. Усталый болезненный взгляд и тихие, но тяжелые вздохи, разбавляющие тишину в этом коридоре. Джеймс никогда не чувствовал себя так, хотя он смог побывать уже практически во всех состояниях. Он никогда не чувствовал себя таким далеким жизни, где-то вне времени, не ощущая, сколько прошло часов и сколько еще остается. Его память сама прокручивала какие-то странные отдаленные моменты. Те, которые были два или полтора месяца назад. Он не спеша вспоминал каждый день, проведенный вместе с Эваном, пытался понять, когда именно стал чувствовать к нему все это, когда именно он его полюбил, когда понял, что жизнь без него уже не будет такой волнующей, страшной, но одновременно очень счастливой, насыщенной событиями и чувствами. Без него уже не будет этих эмоций. Когда это все случилось? Джеймс вспомнил, как Эван сказал, что влюбился в Джеймса сразу же, как только увидел его, увидев в нем своего спасителя. А Джеймс? Он же не мог влюбиться в него сразу, он же его не знал тогда, да и сам Джеймс помнил, что Эван поначалу как-то странно выводил его из себя. А может, это и есть любовь? Может, просто сам Джеймс подсознательно пытался отвергнуть ее, убедить себя в том, что это неправда, именно поэтому злился, язвил, пытался его задеть. Причем делал это специально, обдуманно, ему очень хотелось заставить Эвана чувствовать себя неловко, неудобно, обиженно, виновато. У него этого не выходило, но он все равно пробовал, просто в какой-то момент он перестал это делать, поняв, что вместо всех этих обидных фраз, толчков, оскорблений можно проводить с ним время намного приятнее. Ведь он тоже человек. Его можно держать за руку, касаться пальцами его лица, смотреть, как он спит, целовать его. Его можно было сжать и услышать тихий, но одобрительный хрип, почувствовать, что он - человек, и он рядом. И с ним никогда уже не будет одиноко, с ним уже никогда не будет этой тупой зависимости, как у него было с Ленцом. С Эваном было все как-то по-другому. В тысячи. В м.и.л.л.и.о.н.ы раз приятнее.