- Будет больно - скажешь, - вдруг быстро произнес Джеймс, приподнявшись так, что Эвану пришлось отодвинуться и убрать от него руку. Джеймс навис над ним, выжидающе смотря ему в глаза, и Эван перевернулся на спину, сползши чуть вниз. Джеймс забрался на него верхом, сев ему на бедра и сжав их ногами, улыбнувшись ему так, что это больше смахивало на ухмылку. Джеймс стянул быстро с себя свитер, бросив его на пол, а Эван почувствовал, что у него сейчас сердце выскочит наружу, пробив грудную клетку. Как же быстро оно билось. Причем на удивление это было вовсе не от вида полуголого Джеймса.

Эван облизнул губы и протянул к Джеймсу руки, дотрагиваясь пальцами до его обнаженного торса, талии, мягкого живота и бедер, что чуть оголились из-за сползших штанов. Джеймс наклонился вниз, упершись рукой в подушку Эвана, и пару секунд просто смотрел ему в глаза, медленно растягивая губы в улыбке. Эван горячо и судорожно вздыхал, создавалось впечатление, будто бы он задыхался. Но Джеймс привык к этому дыханию. Он поцеловал Эвана в губы, сильно сжав их, а Эван открыл рот, пропуская язык Джеймса внутрь. Джеймс был прав, у него действительно поднялась температура. Но у Эвана всегда сбивалась температура, да и сейчас он был возбужден, вполне возможно, что это было как раз от этого. К тому же в комнате был выключен свет, а улица уже давно погрузилась во тьму, и Джеймс просто не видел, насколько болезненно выглядел Эван, который сейчас по привычке укусил Джеймса за нижнюю губу, оставляя на внешней стороне четкий след. Джеймс так же рефлекторно поморщился и облизнул губы, припадая к его шее и ставя медленно, но страстно на ней засосы, только свои метки. Эван прогнул спину и выгнул шею, зарывшись рукой в волосах Джеймса, который все-таки действовал аккуратно, стараясь не задеть его грудь ни рукой, ни своим телом.

- Главное, чтобы тебе не стало хуже, - прошептал Джеймс, выдохнув ему в ключицу.

- Все отлично, - так же выдохнул Эван, облизывая губы и смотря в потолок каким-то обреченным взглядом.

«Хуже уже не будет», - пронеслось у него в голове, и он сглотнул ком, застрявший в горле.

Джеймс чуть сполз вниз в ноги Эвана и, подцепив руками резинку его штанов, стал стаскивать их вниз вместе с нижним бельем. Эван подогнул ноги для удобства и прикусил губу, все еще глядя в темный потолок. Джеймс кинул его штаны на пол и сам стянул с себя всю оставшуюся одежду, заметив, что ему стало намного теплей, чем было раньше. Эван посмотрел на Джеймса, который снова оказался рядом, и раздвинул ноги, пропуская его сесть между них. Почему-то Эван никогда не смущался быть обнаженным перед Джеймсом, позволяя ему разглядывать себя. В нем просто не было этого смущения. Он мог смущаться, например, когда Джеймс говорил ему что-то потрясающе красивое или невзначай брал его трепетно за руку. Но смущаться, лежа перед ним голым? Почему-то никогда не было такого. Джеймс провел руками по внутренней часть бедра Эвана, и тот незаметно содрогнулся из-за мурашек, которые разбежались по коже. Джеймс снова осмотрел его обнаженное тело, рассмотрев каждый изгиб, каждую косточку и впадинку, каждую родинку и задержав взгляд на его родимом пятне на левой выпирающей бедренной кости. Эван снова дернулся от мурашек и шумно выдохнул. Джеймс понял, что тот улыбнулся, и поднял на него глаза, посмотрев пошло исподлобья, при этом сладко ухмыльнувшись. Джеймс чуть привстал и потянулся к тумбе, достав оттуда тюбик смазки и презерватив. Эван томно наблюдал за всем, что он делает, улыбаясь только тогда, когда Джеймс на него смотрел. Странно, что Джеймс еще этого не заметил.

Блондин вошел в него аккуратно и медленно, сразу почувствовав, как Эван сжался, а затем и вздохнул, стараясь расслабиться. Мышцы ног сводило от того, что они были широко раздвинуты, и Эван чуть сдвинул их, сжав ими бока Джеймса. Кортвуд томно вздохнул и подтянулся чуть вперед, упер руки в подушку Эвана, принявшись плавно двигаться в нем, выдыхая ему в волосы, что лежали на лбу. Положение было не слишком удобным, он старался не касаться его груди, и Эван оценил его заботу, принявшись целовать его шею, плечи и ключицы. Как же было хорошо. Вот так вот. Без слов. Просто чувствовать его внутри себя, тихо постанывать при каждом его толчке и чуть жмуриться от еле ощутимой боли. С Джеймсом никогда не было по-настоящему больно, и это заставляло Эвана в какой раз понять, что он и правда какой-то особенный. Джеймса же бесило, что он не мог сжать тело Эвана, как раньше. Не мог пропустить руки под его спиной, не мог прижаться грудью к его груди и сжать ее так, чтобы Эван сипло вздохнул, зажмурившись. Хотелось облапать его всего, аж руки чесались, так хотелось это сделать. Но Джеймс прекрасно понимал, что нельзя, да и не ему было жаловаться, потому что он чувствовал себя просто потрясающе рядом с ним сейчас. Сердце Эвана, которое и так билось ужасно быстро, сейчас стало биться как-то… громче. Эван открыл глаза, продолжая покусывать губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны. Он совершенно странно для себя осознал, что теперь даже не слышит вздохов и стонов Джеймса, который ускорился в нем, гладил руками его лицо и зарывался пальцами в его волосах, целуя его шею. Он слышал только свое сердце, четкие и быстрые удары. Раз. Два. Три. Джеймс поднял голову и прихватил губы Эвана, сжав их и облизывая, тихо что-то промычав. Эван поднял обессилившие руки и обвил ими шею Джеймса, прекрасно понимая, что ему стало еще неудобней теперь избегать контакта с его грудью. Раз. Два. Три. У Эвана на глаза навернулись слезы от какой-то внутренней беспомощности и одновременно ощущения полного счастья. Чувства захлестнули его, и слезы полились по его вискам, капая на подушку и оставляя большие пятна. Он зажмурился, чтобы они скатились вниз, и тихо всхлипнул, погладив Джеймса рукой по шее. Раз. Два. Три.

«Я не хочу. Не хочу. Не хочу умирать», - твердил Эван сам себе, судорожно всхлипывая и чувствуя, как кожа в тех местах, где ее целовал или трогал Джеймс, покрывается мурашками.

Джеймс на секунду замер, затуманенным взглядом глядя на Эвана, который плакал так тихо, что, если бы Джеймс не поднял голову, он бы так и не увидел, что тот плачет.

- Эван… - проговорил он, растерявшись и насторожившись. Эван почти сразу же, но слабо открыл глаза, попытавшись улыбнуться. Его руки сжались, и он резко притянул Джеймса к себе, просто вынуждая его соприкоснуться грудью с его перевязанной толстыми бинтами грудью. Джеймс было спохватился, попытавшись отстраниться, но Эван крепко сжал предплечьями сзади его шею, не дав ему этого сделать.

- Мне не больно… мне никогда не больно с тобой, - выдохнул Эван, всхлипнув и искренне улыбнувшись своим же словам. Джеймс поднял голову и прихватил его губы, продолжая двигаться в нем так же быстро, как и было до этого. Эван плакал, закрыв глаза, но улыбался так открыто и так искренне, что Джеймс улыбнулся в ответ, почувствовав, как глаза защипало. Он чувствовал сейчас такую связь с ним, которую не способна разрушить ни одна существующая болезнь, потому что он слишком, слишком любил его.

Эван громко застонал, выгнув шею и царапая кожу на спине Джеймса своими ногтями. Кортвуд боли не почувствовал, он только закрыл глаза, чуть зажмурившись и прикусив нижнюю губу, замерев в Эване на мгновение. Эван поджал пальцы ног и уткнулся носом Джеймсу в плечо, тоже зажмурившись, смаргивая последние слезы. Он не стал ничего говорить Джеймсу, внезапно ощутив себя счастливей всех на свете. Он только закрыл глаза и постарался привести в норму свое дыхание, которое и так было тяжелым, так теперь оно еще было и сбивчивым, слишком быстрым. Джеймс медленно поцеловал его в губы и широко ему улыбнулся, прислонившись лбом к его лбу. Каким же он был приятным, теплым и красивым. Как же хотелось задержать его возле себя подольше…

Эван не знал, сколько было времени, когда он проснулся во второй раз. Но, на самом деле, это сейчас волновало его гораздо меньше, чем то, что вся комната перед его глазами расплывалась. Сердце билось слишком быстро, даже захоти Эван посчитать свои удары, он бы не смог, сбился бы со счета после пятого удара. Ему больше не было жарко, просто было ощущение, что тело просто пригвоздили к кровати. Рядом спал Джеймс, лежа на спине и повернув голову к Эвану. Эван громко всхлипнул, сразу же почувствовав слезы на своих щеках. Что-то внутри так сильно сжимало, что было такое ощущение, что это что-то, сжимающее его сердце или легкие, могло их просто раздавить. Где-то что-то отдаленно болело, ныло, но все тело было настолько слабо, что Эван просто этого не чувствовал. Он приоткрыл губы и глубоко вздохнул, глядя своими практически закрытыми глазами в потолок. Они практически не видели, было такое ощущение, будто темнота вокруг них сгущалась. Эван нашел в себе силы перевернуться на грудь и лечь головой на грудь Джеймсу, поджав под себя руки и поставив подбородок Джеймсу на ребра. Он снова громко всхлипнул и сморгнул слезы, чтобы увидеть лицо Джеймса.