- Джеймс… Джеймс, - шепотом позвал Эван, с ужасом обнаружив, что голос будто пропал. Он потряс одной рукой Джеймса за плечо, и тот недовольно поморщился. - Джеймс, - снова сиплым и умоляющим шепотом позвал Эван, тряся его за плечо.

- Эван?.. - открыв глаза и проморгавшись, спросил Джеймс, сначала пытаясь взглядом найти Эвана и только потом соображая, что он лежит у него на плече. Спросонья он и не заметил, что тот плачет и вообще шепчет, вместо того чтобы говорить обычным голосом.

- Джеймс я… я люблю тебя, слышишь? - произнес Эван, сжав губы и прикусив нижнюю губу, смотря на Джеймса сквозь пелену слез. Руки у Эвана затряслись, и он сжал их в кулак, зажмурившись. Джеймс моргнул пару раз и как-то глубоко вздохнул, снисходительно улыбнувшись.

- Слышу, - произнес Джеймс, согнув одну руку и обняв Эвана за спину и плечо, еще больше прижимая к себе. - Я тоже тебя люблю, ты же знаешь. Спи, иначе снова будешь усталым весь день, - зевнув, сказал Джеймс, снова закрывая глаза, повернув голову прямо. Эван посмотрел на него и лег щекой Джеймсу на грудь, слушая удары его сердца и роняя слезы ему на голую грудь. Его сердце билось совершенно по-другому. Спокойно, равномерно… здорово. В то время как сердце Эвана слишком быстро разгоняло кровь по венам, отдавая больной пульсацией в голове. Но совсем скоро эта пульсация стихла, и темнота действительно застлала все перед его глазами. В его мыслях наступила полная тишина, а в его душе поселился долгожданный, но больной покой.

***

Джеймс проснулся сам, но очень рано, открыв широко глаза. Он понял, что вышел из сна как-то совсем легко, так же легко в него и погрузившись. В комнате стоял свежий и холодный воздух, который лился из приоткрытого на ночь окна. Джеймс ощутил на себе что-то тяжелое, но это была, скорее, приятная тяжесть. Он чуть нагнул голову, увидев на своей груди лежащего Эвана. Лица его Джеймс не видел, видел только его макушку и то, что он лежал очень миниатюрно, поджав под себя руки и плотно сдвинув ноги, которые были чуть в стороне. Джеймс придерживал его рукой за спину к себе с самой ночи. Сейчас он смотрел на свою руку, а затем и на Эвана, что лежал на его груди, и только спустя несколько минут он понял, что улыбается. Джеймс моргнул пару раз и перевел глаза на окно, заметив, что в комнате было как-то слишком темно для утра. Джеймс подумал, что это потому, что утро было раннее, да и пасмурная погода с темными тучами придавала атмосферности. Джеймс пригляделся, заметив, как за окном в воздухе что-то медленно кружится, мечется в разные стороны и даже взлетает вверх. Блондин сначала таращился на это с неким удивлением, а затем просто покачал головой, пошевелив рукой, пытаясь разбудить Эвана.

- Эван… ты представляешь, снег идет, - со смешком выдал Джеймс, чуть улыбнувшись и замечая слой снега на деревьях, что росли у окна. - Серьезно, настоящий снег… - вполголоса проговорил Джеймс, снова покачав головой и усмехнувшись. - Эван… - снова позвал Джеймс, замечая, что Эван не проснулся и даже не пошевелился, как бы Джеймс его ни тряс. Джеймс повернул голову прямо и опустил глаза на Эвана, который продолжал лежать в той же позе. Неподвижно, как-то слишком неподвижно. В голове у Джеймса что-то больно кольнуло. Кажется, прямо в мозг. - Эван? - уже громче позвал Джеймс, быстро приподнимаясь и садясь на кровати, сильнее тряся Эвана за плечо. Эван даже не шевельнулся, а когда Джеймс сел, то он просто по инерции подвинулся ему на бедра. Одна его рука упала с тела Джеймса на кровать, и Джеймс увидел его пальцы, такие худые, красивые. Они вовсе не сжимались и не дергались, как это было во снах.

Рука Джеймса, которая лежала у Эвана на спине, вдруг странно задрожала, и пальцы его сжались, умоляюще царапнув Эвана по коже.

- Эван… Эван, просыпайся, - проговорил Джеймс, услышав, как голос его сломался, став каким-то жалобным, что ли. Джеймс рукой погладил Эвана по голове, пригладив его волосы, и, шумно выдохнув, вытолкнул из легких весь воздух. - Просыпайся, пожалуйста, - прошептал Джеймс, опустив руку ему на шею и погладив ее своими пальцами. Эван не слышал его. Он даже не шелохнулся, продолжая так же неподвижно лежать. Джеймс только сейчас перевел взгляд на его упавшую руку, заметив то, как неестественно она лежала, согнувшись и как-то вывернувшись. - Эван, проснись! - отчаянно и зло сказал сквозь зубы Джеймс, быстро хватая его и переворачивая на спину, кладя к себе на колени и приподнимая его лицо одной рукой. Эван не спал… Джеймс сквозь застывшие слезы быстро оглядел его лицо, приоткрытые губы, впалые щеки и закрытые глаза, сквозь веки которых виднелись красные капилляры. Кожа его была просто ужасного серого цвета, казалось, что Эван просто исчезал и скоро пропадет, став прозрачным. Джеймс с ужасом вдохнул в себя воздух, замерев. Руки его стали трястись, и пальцы, поднесенные к лицу Эвана, жутко вздрагивали, а сердце, наоборот, замедляло свой ход. Джеймс понял, что не слышит его сиплого и тяжелого дыхания. - Эван… Эван, открой глаза! Ну… давай же, - тональность голоса Джеймса за эти две фразы поменялась раз пять, не меньше. Он почувствовал, как внутри что-то с ужасом ломается, и он понял, что совсем скоро услышит грохот. Его рука коснулась холодного лица Эвана и так и замерла на его щеке дрожа. Джеймсу захотелось заорать, но вместо этого он только с размаху ударил себя по щеке, зажмурившись и стиснув зубы. Щека горела от громкой пощечины, в комнате по-прежнему было тихо, и, открыв глаза, Джеймс понял, что это уже не сон. Он снова посмотрел на неподвижное лицо Эвана, ощущая тяжесть его тела на своих ногах, и рукой убрал волосы с его лба, открывая его светлые брови и такой же бледный с сероватым оттенком холодный лоб. Он недолго всматривался ему в лицо как завороженный, снова, как во сне, понимая, что было похоже, что Эван просто спал. Спокойно, безмятежно спал. Но его грудь больше не поднималась так же тяжело, как и раньше. Сиплого дыхания не было слышно, а ресницы вовсе не дрожали. Его тело и лицо замерло, застыв. Джеймс почувствовал, как его приоткрытые губы задрожали, и на лицо Эвану стали падать большие капли, стекая у Джеймса по щекам так быстро, что образовывали сразу несколько широких дорожек.

Прошло где-то еще полминуты глухих рыданий, прежде чем ужасный и отчаянный крик разнесся по комнате. Джеймс закричал: «Нет», так сорвано и истерично, вперемешку с рыданиями и ломающимся голосом, что любой, кто услышал бы этот крик, просто замер бы, и кожа у него покрылась мурашками, потому что, казалось, ни один человек не может так отчаянно и страшно кричать. Джеймс сорвался на хрип, и рыдания, перестав быть глухими, стали уже открытыми. Джеймс наклонил голову, быстро подтянув и прижав к себе Эвана, и, уткнувшись носом в его пушистую макушку, громко, навзрыд зарыдал, прося только об одном: умереть сейчас так же быстро, лишь бы не чувствовать все то, что сейчас происходило в душе и что только еще должно было произойти.

- Господи, что это было? - послышался голос Эдриана, который открыл дверь и зашел в комнату со странным выражением лица. - Я шел к вам, чтобы рассказать про снег, вы уже ви… - он прервал сам себя, застыв и с каким-то удивлением и искренним непониманием наблюдая за тем, как Джеймс, сев и сгорбившись, со всей силой прижимал к себе Эвана, рука которого упала на кровать и так же неподвижно лежала все это время. Джеймс рыдал, захлебываясь слезами и прижимаясь губами к голове Эвана. До Лейсли доходило очень медленно, но на самом деле он давно все понял. С того самого момента, как только услышал крик Джеймса, он просто не хотел это признавать. Губы Эдриана скривись, а рука, лежащая на ручке двери, дрогнула, сжавшись. - Нет, Джеймс, он ведь… - он оторвал глаза от Эвана, посмотрев на Джеймса, который прижимал его к себе, как игрушку, сильно сжав и начав медленно раскачиваться из стороны в сторону.

- Господи… черт возьми! - Вероника, забежавшая в комнату, громко выругалась, прижав руку ко лбу и быстро подбежав к кровати. На самом деле, уже когда она подходила к комнате Джеймса, ее сердце обеспокоенно забилось, а руки похолодели. Ее чутье никогда не обманывало, и этого она и боялась. Ворвавшийся в комнату Джулиан толкнул плечом Эдриана, и тот только сделал пару шагов в сторону, ухватившись рукой за кресло и облокотившись об него, чтобы не потерять равновесие. Вероника, встав одним коленом на кровать, взяла Джеймса за плечи, а затем и спустилась на руки, принимаясь отцеплять его от Эвана. - Джеймс, отпусти его! Слышишь, отпусти, - она поняла, что крик сейчас неуместен, и сошла на шепот, уже не требуя, а прося Джеймса отпустить Эвана, которого он прижал к себе как можно сильнее. Джеймс только дернулся в сторону и снова зашелся рыданиями, гладя Эвана по голове и целуя его в волосы, надолго задерживая на них губы.