— Хорошо. Но это только первый день.

— Из скольких?

— Слишком много. — Он вздохнул. — У меня также запланированы встречи касательно гранта с Томом.

Том. Точно. Конечно. Конечно… именно поэтому она была здесь. Чтобы объяснить ему, что…

— Спасибо, что пришла, — сказал он, голос тихий и серьезный. Как будто, запрыгнув в поезд и согласившись встретиться с ним, Оливия доставила ему огромное удовольствие. — Я подумал, что ты занята со своими друзьями.

Она покачала головой. — Нет. Анх гуляет с Джереми.

— Мне жаль, — сказал он, искренне сожалея о ней, и Оливия понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить её ложь и его предположение, что она влюблена в Джереми. Всего несколько недель назад, но уже казалось, что это было так давно, когда она не могла представить себе ничего хуже, чем то, что Адам узнает о её чувствах к нему. Это звучало так глупо после всего, что произошло за последние несколько дней. Ей действительно следовало признаться, но какой в этом смысл? Пусть Адам думает, что хочет. В конце концов, это послужит ему лучше, чем правда.

— А Малькольм с… Холденом.

— Ах, да. — Он кивнул, выглядя измученным.

Оливия ненадолго представила, как Холден пишет Адаму смс, эквивалентное тому, чему Оливия и Анх подвергались последние два часа, и улыбнулась. — Насколько всё плохо?

— Плохо?

— Эта история между Малькольмом и Холденом?

— Ах. — Адам прислонился плечом к стене, сложив руки на груди. — Я думаю, это может быть очень хорошо. Для Холдена, по крайней мере. Ему действительно нравится Малькольм.

— Он тебе сказал?

— Он не умолчал об этом. — Он закатил глаза. — Ты знала, что Холдену втайне двенадцать?

Она засмеялась. — Как и Малькольму. Он часто ходит на свидания, и он обычно хорошо справляется с ожиданиями, но эта история с Холденом — я ела сэндвич на обед, и он случайно выдал, что у Холдена аллергия на арахис. Это был даже не сэндвич с арахисовым маслом!

— У него нет аллергии, он притворяется, потому что не любит орехи. — Он помассировал висок. — Сегодня утром я проснулся от хайку⁴² о локтях Малькольма. Холден прислал его в три часа ночи.

— Оно было хорошим?

Он приподнял одну бровь, и она снова рассмеялась.

— Они…

— Худшие. — Адам покачал головой. — Но я думаю, Холдену это нужно. Кто-то, о ком можно заботиться, кто также заботится о нем.

— Малькольму тоже. Я просто… беспокоюсь, что он может хотеть больше, чем Холден готов предложить?

— Поверь, Холден очень готов к совместной подаче налогов.

— Хорошо. Я рада. — Она улыбнулась. А затем почувствовала, как её улыбка угасает, так же быстро.

— Односторонние отношения — это очень… нехорошо. — Я знаю. И, возможно, ты тоже.

Он изучал свою ладонь, несомненно, думая о женщине, которую упомянул Холден. — Нет. Нет, это не так.

Это была странная боль, ревность. Сбивающая с толку, незнакомая, не такая, к которой она привыкла. Наполовину режущая, наполовину дезориентирующая и бесцельная, так непохожая на одиночество, которое она чувствовала с пятнадцати лет. Оливия скучала по матери каждый день, но со временем она смогла использовать свою боль и превратить её в мотивацию для работы. В цель. Ревность, хотя… страдания от неё не приносили никакой пользы. Только беспокойные мысли, и что-то сжималось в груди, когда её мысли обращались к Адаму.

— Мне нужно спросить тебя кое о чем, — сказал он. Серьезность его тона заставила её поднять глаза.

— Конечно.

— Люди, которых ты подслушала вчера на конференции…

Она напряглась. — Я бы не хотела…

— Я не буду тебя ни к чему принуждать. Но кем бы они ни были, я хочу… Я думаю, тебе стоит подумать о подаче жалобы.

О Боже. Боже. Это была какая-то жестокая шутка? — Тебе действительно нравятся жалобы, не так ли? — Она засмеялась один раз, слабая попытка юмора.

— Я серьезно, Оливия. И если ты решишь, что хочешь сделать это, я помогу тебе, чем смогу. Я могу пойти с тобой и поговорить с организаторами SBD, или мы можем пройти через Стэндфордский офис Раздел IX…

— Нет. Я… Адам, нет. Я не собираюсь подавать жалобу. — Она потерла глаза кончиками пальцев, чувствуя себя так, словно это был один огромный, болезненный розыгрыш. Вот только Адам об этом не догадывался. Он действительно хотел защитить её, в то время как Оливия хотела лишь… защитить его. — Я уже решила. Это принесет больше вреда, чем пользы.

— Я знаю, почему ты так думаешь. Я чувствовал то же самое во время учебы в аспирантуре, со своим наставником. Мы все это чувствовали. Но есть способы сделать это. Кем бы ни был этот человек, он…

— Адам, я… — Она провела одной рукой по лицу. — Мне нужно, чтобы ты бросил это. Пожалуйста.

Он изучал её, молча в течение нескольких минут, а затем кивнул. — Хорошо. Конечно. — Он оттолкнулся от стены и выпрямился, явно не желая отпускать эту тему, но делая над собой усилие. — Не хочешь пойти поужинать? Здесь неподалеку есть мексиканский ресторан. Или суши — настоящие суши. И кинотеатр. Может быть, там есть один или два фильма, в которых лошади не умирают.

— Я не… Я не голодна, вообще-то.

— О. — Его выражение лица было дразнящим. Нежным. — Я не знал, что это возможно.

— Я тоже. — Она слабо хихикнула, а затем заставила себя продолжить. — Сегодня 29 сентября.

Мгновение. Адам изучал её, терпеливо и с любопытством. — Так и есть.

Она закусила нижнюю губу. — Ты знаешь, что решил председатель по поводу твоих средств?

— Ах, да. Средства будут разморожены. — Он выглядел счастливым, его глаза блестели почти по-мальчишески. Это немного разбило ей сердце. — Я хотел сказать тебе об этом сегодня за ужином.

— Это замечательно. — Ей удалось улыбнуться, маленькой и жалкой улыбкой на фоне нарастающей тревоги. — Это действительно здорово, Адам. Я рада за тебя.

— Должно быть, ты умеешь пользоваться солнцезащитным кремом.

— Да. — Её смех звучал фальшиво. — Мне придется внести это в свое резюме. Фальшивая девушка с большим опытом. Microsoft Office и отличные навыки использования солнцезащитного крема. Доступна немедленно, только для серьезных абонентов.

— Не сразу. — Он с любопытством посмотрел на неё. Нежно. — Я бы сказал, не в ближайшее время.

Тяжесть, которая давила ей на живот с тех пор, как она поняла, что нужно сделать, опустилась еще тяжелее. Теперь… это было оно. Код. Момент, когда всё закончится. Оливия могла сделать это, и она сделает, и всё будет только лучше от этого.

— Думаю, мне следовало бы. — Она сглотнула, и это было похоже на кислоту в её горле. — Свободны. — Она осмотрела его лицо, заметила его замешательство и сжала в кулак подол свитера. — Мы поставили себе крайний срок, Адам. И мы добились всего, чего хотели. У Джереми и Анх крепкие отношения — сомневаюсь, что они вообще помнят, что мы с Джереми когда-то встречались. И твои средства были освобождены, что удивительно. Правда в том, что…

Её глаза жгло. Она плотно закрыла их, пытаясь загнать слезы обратно. С трудом.

Правда, Адам, в том, что твой друг, твой соавтор, человек, которого ты явно любишь и с которым близок, ужасен и презрителен. Он сказал мне вещи, которые могут быть правдой, а могут быть ложью — я не знаю. Я не уверена. Я больше ни в чем не уверена, и я бы очень хотела спросить тебя. Но я боюсь, что он может быть прав, и что ты мне не поверишь. И я еще больше боюсь, что ты мне поверишь, и что то, что я тебе скажу, заставит тебя отказаться от чего-то очень важного для тебя: от вашей дружбы и работы с ним. Я боюсь всего, как ты видишь. Поэтому, вместо того чтобы сказать тебе эту правду, я скажу тебе другую правду. Правду, которая, как мне кажется, будет лучше для тебя. Истина, которая вычеркнет меня из уравнения, но сделает его результат лучше. Потому что я начинаю задаваться вопросом, не это ли и есть влюбленность. Быть готовым разорвать себя в клочья, чтобы другой человек мог остаться целым.

Она глубоко вдохнула. — Правда в том, что у нас всё получилось. И нам пора заканчивать.