— Я узнаю его, — сказал Анх, присаживаясь рядом с ней. — Я узнаю голос. Из того доклада, на который мы ходили. — Она сделала паузу, ища глаза Оливии. — Это был Том Бентон, не так ли?

— Что за… — Малькольм встал. В его голосе звучала настоящая тревога. И злость тоже. — Ол, почему у тебя есть запись, где Том Бентон говорит подобное дерьмо? Что случилось?

Оливия посмотрела на него, потом на Анх, потом снова на него. Они изучали её с обеспокоенным, недоверчивым выражением лица. Анх, должно быть, в какой-то момент взял Оливию за руку. Она говорила себе, что ей нужно быть сильной, прагматичной, бесчувственной, но……

— Я просто…

Она пыталась. Она действительно пыталась. Но её лицо сморщилось, и последние несколько дней обрушились на неё. Оливия наклонилась вперед, зарылась головой в колени Анх и позволила себе разрыдаться.

*****

Оливия не собиралась слушать, как Том снова изрыгает свой яд, поэтому она отдала друзьям наушники, пошла в ванную и пустила кран, пока они не закончили слушать. Это заняло меньше десяти минут, но она всё это время рыдала. Когда Малькольм и Анх вошли, они сели рядом с ней на пол. Анх тоже плакала, жирные, злые капли стекали по её щекам.

По крайней мере, здесь есть ванна, которую можно затопить, — подумала Оливия, протягивая ей рулон туалетной бумаги, который она припасла.

— Он самый отвратительный, мерзкий, постыдный, позорный человек, — сказал Малькольм. — Надеюсь, у него сейчас взрывной понос. Я надеюсь, что у него появятся генитальные бородавки. Надеюсь, ему придется жить с самым большим, самым болезненным геморроем во вселенной. Я надеюсь, что он…

Анх прервал его. — Адам знает?

Оливия покачала головой.

— Ты должна сказать ему. А потом вы вдвоем должны донести на Бентона и выгнать его из академии.

— Нет, я… Я не могу.

— Ол, послушай меня. То, что сказал Том — это сексуальное домогательство. Не может быть, чтобы Адам тебе не поверил — не говоря уже о том, что у тебя есть запись.

— Это не имеет значения.

— Конечно, имеет!

Оливия вытерла щеки ладонями. — Если я расскажу Адаму, он больше не захочет сотрудничать с Томом, а проект, над которым они работают, слишком важен для него. Не говоря уже о том, что он хочет переехать в Гарвард в следующем году, и…

Анх фыркнула. — Нет, не хочет.

— Да. Он сказал мне, что…

— Ол, я видела, как он на тебя смотрит. Он по уши влюблен. Он ни за что не захочет переезжать в Бостон, если ты не поедешь — а я точно не позволю тебе работать на этого придурка… Что? — Её глаза метнулись от Оливии к Малькольму, которые обменялись долгим взглядом. — Почему вы, ребята, так смотрите друг на друга? И почему вы корчите рожицы?

Малькольм вздохнул, ущипнув себя за переносицу. — Хорошо, Анх, слушай внимательно. И прежде чем ты спросишь — нет, я ничего не выдумываю. Это реальная жизнь. — Он глубоко вздохнул, прежде чем начать. — Карлсен и Оливия никогда не встречались. Они притворялись, чтобы ты поверила, что Оливия больше не любит Джереми — а она никогда и не любила. Не знаю точно, что Карлсен получал от этого соглашения, я забыл спросить. Но на полпути своих фальшивых отношений Оливия прониклась чувствами к Карлсену, продолжала лгать ему об этом и притворялась, что влюблена в другого. Но потом… — Он бросил боковой взгляд на Оливию. — Ну. Я не хотел быть любопытным, но судя по тому, что на днях только одна кровать в этом номере была не заправлена, я уверен, что в последнее время произошли некоторые… события.

Это было так болезненно точно, что Оливии пришлось уткнуться лицом в колени. Как раз вовремя, чтобы услышать от Анх: — Это не настоящая жизнь.

— Это так.

— Не-а. Это фильм из серии Hallmark⁴⁶. Или плохо написанный роман для взрослых. Это не будет хорошо продаваться. Оливия, скажи Малькольму, пусть продолжает работать, он никогда не добьется успеха как писатель.

Оливия заставила себя поднять глаза, и Анх нахмурилась так, как она никогда не видела. — Это правда, Анх. Мне очень жаль, что я солгала тебе. Я не хотела, но…

— Ты фальшиво встречалась с Адамом Карлсеном?

Оливия кивнула.

— Боже, я знала, что этот поцелуй был странным.

Она подняла руки, защищаясь. — Анх, мне жаль…

— Ты фальшиво встречалась с Адамом. Чертовым. Карлсеном?

— Это казалось хорошей идеей, и…

— Но я видела, как ты его целовала! На парковке у корпуса биологии!

— Только потому, что ты заставила меня…

— Но ты сидела у него на коленях!

— И снова ты заставила меня — не самый крутой момент в нашей дружбе, между прочим…

— Но ты намазала его солнцезащитным кремом! На глазах как минимум у ста человек!

— Только потому, что кто-то подговорил меня. Чувствуешь закономерность?

Анх покачала головой, как будто внезапно потрясенная собственными действиями. — Я просто … вы так хорошо смотрелись вместе! По тому, как Адам смотрел на тебя, было видно, что ты ему безумно нравишься. И наоборот — ты смотрела на него так, словно он был единственным парнем на земле, а потом… Всегда казалось, что ты заставляешь себя сдерживаться перед ним, и я хотела, чтобы ты знала, что ты можешь выразить свои чувства, если захочешь… Я действительно думала, что помогаю тебе… а ты притворялась, что встречалась с Адамом Карлсеном?

Оливия вздохнула. — Послушай, мне жаль, что я солгала. Пожалуйста, не ненавидь меня, я…

— Я не ненавижу тебя.

О? — Ты… не ненавидишь?

— Конечно, нет. — Анх была возмущена. — Я тихо ненавижу себя за то, что заставляю тебя делать всё это. Ну, может быть, не "ненавижу", но я бы написала себе письмо с резкими словами. И мне невероятно лестно, что ты сделала что-то подобное для меня. Я имею в виду, что это было ошибочно, нелепо и излишне запутанно, а ты — живая, дышащая, машина по производству ромкомов, и… Боже, Ол, какая же ты идиотка. Но очень очаровательная идиотка, и моя идиотка. — Она недоверчиво покачала головой, но сжала руку на колене Оливии и посмотрела на Малькольма. — Подожди. Твоя связь с Родригесом настоящая? Или вы двое притворяетесь, чтобы судья дал ему право опеки над его недавно осиротевшими крестниками?

— Очень настоящая. — Улыбка Малькольма была самодовольной. — Мы трахаемся как кролики.

— Фантастика. Что ж, Ол, мы еще поговорим об этом. Намного больше. Вероятно, еще тысячелетия мы будем говорить только о величайшем событии фальшивых отношений двадцать первого века, но пока нам стоит сосредоточиться на Томе, и… это ничего не меняет, вместе ли вы с Адамом. Я всё ещё думаю, что он хотел бы знать. Я бы хотела знать. Ол, если бы ситуация была обратной, если бы ты была той, кто мог что-то потерять, а Адам подвергался сексуальным домогательствам…

— Меня не домогались.

— Да, Ол, это так. — Глаза Анх были серьезными, горящими в её глазах, и тогда Оливия осознала всю чудовищность произошедшего. То, что сделал Том.

Она вздрогнула и вздохнула. — Если бы ситуация была обратной, я бы хотела знать. Но всё по-другому.

— Почему по-другому?

Потому что я люблю Адама. А он не влюблен в меня. Оливия помассировала виски, пытаясь думать против нарастающей головной боли. — Я не хочу отнимать у него то, что он любит. Адам уважает и восхищается Томом, и я знаю, что Том прикрывал Адама в прошлом. Может быть, ему лучше не знать.

— Если бы только был способ узнать, что предпочел бы Адам, — сказал Малькольм.

Оливия фыркнула в ответ. — Да.

— Если бы только был кто-то, кто очень хорошо знает Адама, кого мы могли бы спросить, — сказал Малькольм, на этот раз громче.

— Да, — повторил Анх, — это было бы здорово. Но его нет, так что…

— Если бы в этой комнате был кто-то, кто недавно начал встречаться с самым близким другом Адама на протяжении почти трех десятилетий, — почти прокричал Малькольм, полный пассивно-агрессивного возмущения, а Анх и Оливия обменялись широко раскрытыми глазами.